Никита Романович, Основатель рода Романовых

Никита Романович Захарьин-Юрьев (ок.1522 — 23 апреля 1586), окольничий, боярин, дворецкий с 1565/1566 года, сын окольничего и воеводы Романа Юрьевича Захарьина-Кошкина (ум. 1543).  Брат Анастасии Романовой, жены Ивана Грозного,  будучи отцом Федора Никитича Романова и дедом  Михаила Романова (избранного на царство в 1613 году), является основателем династии Романовых.

В 1547 г., на свадьбе царя Ивана Васильевича с Анастасией Романовной, Никита Романович, как один из братьев невесты, был «спальником» и «мовником». 3-го ноября того же 1547 г., на свадьбе князя Юрия Васильевича с княжной Ульяной Дмитриевной Палецкой, у постели была его жена Варвара Ивановна, а сам он должен был спать у постели, ездить с князем и мыться с ним в мыльне. В 1547—1648 гг. в неудачном Казанском походе, продолжавшемся с 11-го декабря 1547 г. до 7-го марта 1548 г., (вследствие оттепели войска должны были вернуться из Роботок в Москву), Романов находился рындой у царя. В 1552 г., во время взятия Казани, он вероятно был с царем, так как князь Курбский в «Истории» упомянул, что шурья, т. е. Данило и Никита Романовичи, посоветовали царю немедленно вернуться в Москву. Затем в течение семи лет ничего не известно о службе Никиты Романовича. В 1559 г. во время Ливонского похода, он был товарищем князя Василия Семеновича Серебряного в передовом полку, а затем князя Андрея Ивановича Ногтева-Суздальского в сторожевом полку, где упоминается уже в чине окольничего.

В 1562 г. ему пожаловано было боярство. Весной 1564 г., по Крымским вестям, он был назначен быть в Кашире вторым воеводой правой руки, товарищем к князю Ив. Феод. Мстиславскому.В августе того же 1564 г. он был вызван из Каширы в Москву для переговоров с Литовским гонцом; из Коломны был одновременно вызван и князь Ив. Дм. Бельский. В том же году, в случае прихода Крымских людей на Украйну, Романов назначен был, в числе других бояр, остаться в Москве. В начале 1565 г., когда царь Иван Васильевич разделил Московское государство на «опричнину» и «земщину», то оставил Никиту Романовича членом Земского правления. В мае 1565 года Никита Романович подписался под грамотою об отправлении посольства в Ногайскую орду, к новому владетелю ее Тип-Ахмету, сыну умершего в 1563 г. Измаила, заклятого врага Крымского хана Девлет-Гирея.

В 1566 г., после смерти своего брата Даниила Романовича, он был сделан дворецким и получил звание «наместника Тверского». С 7-го мая по 15-е сентября 1566 г. в Москве находилось посольство от Польского короля Сигизмунда-Августа к царю Ивану Васильевичу: паны Хоткевич, Тишкевич и писарь Гарабурда; они желали заключения вечного мира, но ближняя дума, состоявшая из князя Ив. Дм. Бельского,  Ив. Вас. большого Шереметева и Никиты Романовича решила толковать с ними лишь о перемирии. 2-го июля 1566 г. была выдана послом Польского короля грамота об отказе в перемирии; под этой грамотой подписался и Никита Романович. В 1567—1570 г. в Москву неоднократно приезжали посольства от Польского короля, и каждый раз на долю Никиты Романовича выпадало вести с ними переговоры.

В 1572 г., в зимнем походе царя Иоанна в Великий Новгород и против шведов, Романов был одним из воевод передового полка, а затем оставлен был в Новгороде, в числе годовых воевод. В 1573 г. он был вторым воеводой передового полка в Ливонском походе под Пайду, а осенью этого года находился в Муроме по время сборов для похода под Казань; поход этот был отменен, так как «Казанские люди в Муроме добили челом и договор учинили о всем по Государеву наказу. В январе 1574 г. царь Иван Васильевич снова послал Никиту Романовича в Ливонский поход товарищем Ногайского мурзы Афанасия Шейдяковича в большом полку.

В мае 1574 г. Романов стоял с полком правой руки в г. Мышеге, Тарусского уезда, для приходу Крымских людей. Незадолго до того, в феврале 1574 г., он назначен был, вместо умершего князя Мих. Ив. Воротынского, начальником над сторожевою и станичною службою. Это назначение доказывает, что царь Иван признавал сторожевую службу одною из важных отраслей государственного управления и заботился, чтобы она и после князя Воротынского продолжала совершенствоваться. Никита Романович вызвал станичных голов, вожей и станичников, расспросил их об урочищах, где назначены были станицы и разъезды по приговору князя Воротынского, и пожелал узнать их мнение, остаться ли при прежнем порядке, или сделать изменения? По-видимому, распределение станичных разъездов и сторож осталось прежнее, но для поощрения станичников и сторожей Никита Романович счел необходимым назначить им поместные оклады и денежное жалованье, что в том же году и было утверждено Боярской Думой.

В 1575—76 гг. линия украинских укреплений настолько подвинулась вперед, что в нее поступили некоторые вновь выстроенные города, а многие прежде существовавшие пришлось укрепить и приспособить к пограничной службе. Вследствие этого Никита Романович вызвал в 1576 г., для новых расспросов, лиц, служивших на станицах и сторожах, и сделал некоторые изменения согласно с показаниями станичных голов; напр., отменено было прежнее правило высылать сторожей в степь к первому апреля и велено сообразоваться с временем открытия весны. По-видимому, тогда же было составлено расписание, из каких городов каким служилым людям быть на сторожах и на каком жалованье. В феврале 1577 г. «стоялые головы», бывшие на станичной службе в 1576 г., подали Никите Романовичу жалобу, что украинские воеводы назначают на «вторые и третьи перемены» людей, плохо вооруженных, «худоконных» и неспособных для степной службы. Никита Романович доложил об этом царю и получил от него разрешение передать в ведение дьяков Разрядного Приказа назначение боярских детей на станичную службу, на все три перемены.

Для облегчения боярских детей не велено назначать на степную службу подряд два раза одних и тех же людей. Ближайший надзор за сторожами поручен осадным головам, которые обязывались следить за исправностью службы и выезда сторожей и подвергались ответственности за недосмотр. После строгого разбора украинских сторожей, годные для сторожевой службы поверстаны были добавочными поместными окладами и денежным жалованьем, а на место негодных выбраны лучшие из городовых служилых людей. В 1578 г. станичники подвинулись еще вперед и оставили далеко за собою Дон и его притоки. Крымцы, преследуемые сторожами, прокладывали новые дороги, но сторожи разыскивали эти новые пути и доносили Московскому правительству, которое немедленно принимало надлежащие меры.

1579 г. Никита Романович усилил отряды двух станичных голов и так распределил их «разъезды», что крымцы должны были отказаться от проезда по новой дороге через Калмиюс. Станичная служба получила столь правильную постановку, что ежегодно доставляемые в Разряд росписи достигли поразительной точности. В первые два года царствования Феодора Иоанновича (1584—1585 гг.) сторожевая украинская служба оставалась без изменений, а с 1586 г., по приговору Никиты Романовича, линия укреплений выдвинулась в степь до Сосны и устья Воронежа, и решено было выстроить два новых города: Ливны и Воронеж.

Рассказав вкратце о деятельности Никиты Романовича по обороне южной окраины Московского государства, о его заботливости и справедливости по отношению к служилым людям, находившимся под его начальством, вернемся к 1575 г. Участвуя в этом году в Ливонском походе, Никита Романович взял город Пернау (Пернов) и изумил жителей великодушием, предоставив им право добровольно присягнуть Московскому царю или удалиться из города со всем своим имуществом. В декабре этого же 1575 года приехали великие послы Немецкого Императора, Иоганн Кобенцель и принц Даниил из Бухова. Их задержали в Дорогобуже, куда явились Никита Романович, князь Сицкий и дьяк Андрей Щелкалов.

Велено было выяснить, что не раз уже под видом послов приезжали торговые люди, которым оказывались почести, подобающие лишь послам. Иоганн Кобенцель и принц Даниил из Бухова ответили, что они приехали, чтобы подтвердить прежний союз и уговориться о Литовском деле и о всяком христианском прибытке; речи Императора они желали передать самому Царю. В 1577 г. Никита Романович был снова назначен участвовать в Ливонском походе; и Новгороде по росписи у него должны были собираться к Преполовению: Костромичи, Галичане, Вотская и Обонежская пятины. Весной царь Иоанн прибыл в Новгород с обоими царевичами, и Никита Романович должен был предводительствовать правой рукой. В том же 1577 г. он был в числе судей для разбора местнических счетов по челобитью Фомы Аф. Бутурлина на Ив. Вас. Шереметева Меньшего; суд не состоялся, так как Ив. Вас. Шереметев погиб в сражении под Колыванью (Ревелем). В конце 1578 г. начались сильные приготовления к войне со Стефаном Баторием; во главе бояр и приказных людей из земщины показан Никита Романович.

В 1580 году Царь Иван Васильевич обратился к Папе Григорию XIII с просьбой о посредничестве между Россией и Польшей. Папа послал для ведения дипломатических переговоров известного иезуита Антония Поссевина, который и был неоднократно принят царем Иваном Васильевичем в Старице с 20-го августа по 12-е сентября 1581 г. После того Поссевин поехал в Польшу, откуда и послал царю Ивану гонцов с грамотами. В ноябре царь с семьей находился в Александровской Слободе; 9-го ноября там были и Никита Романович с дьяком Андреем Щелкаловым; государь «думал с ними о польских делах», и между прочим было приговорено, чтобы царь переехал в Москву в среду 15-го ноября, ввиду предстоявшего приезда Литовского гонца от Стефана Батория. После отъезда из Александровской Слободы Никиты Романовича и дьяка Щелкалова сильно занемог царевич Иван Иванович и 19-го ноября он скончался.

Вскоре после погребения царевича, 27-го ноября 1581 г., Никите Романовичу пришлось делать распоряжения и рассылать грамоты, чтобы были наготове со всею службою стрелецкий голова и сотники, назначенные, в случае заключения мира с Польшею, ехать в города Холм, Луки Великие, Невль и Заволочье. В 1582 г., февраля 18-го, Антоний Поссевин был принят в Москве царем Иваном Васильевичем; в «ответе» с ним назначены быть: Никита Романович, два думных дворянина и дьяки. В 1583 г. приехал в Москву Английский посол Боус, чтобы выхлопотать англичанам исключительное право входа с товарами во все Беломорские пристани и жалованную грамоту Английским купцам на беспошлинную торговлю. В «ответе» с ним были: Никита Романович, Богдан Яковлевич Бельский и дьяки Андрей Щелкалов и Савва Фролов. После долгих переговоров царь велел передать Боусу окончательное решение, которым он остался недоволен: к пяти пристаням дозволялось приставать только англичанам; к Пудожемскому устью — испанцу Ивану Белобороду; к Коле — французам.

Вскоре после того умер царь Иван Васильевич, оказывавший Боусу, по собственному его выражению, милость, жалованье и честь великие, свыше его достоинства. По вступлении на престол Феодора Иоанновича отношения к нему изменились: он был, как позднее сам говорил русскому посланнику в Лондоне, и «опозорен, и обесчестен и не чаял себе живу быти от бояр, от князя Ивана Мстиславского да от Шуйских, да от Никиты Романова, да от диака Ондрея Щелкалова». Если он остался жив, то только благодаря заступничеству Бориса Годунова, с великим жалованием и честью отпустившего его в Англию. По слонам Боуса, англичане не получили исключительного права торговли в России потому, что голландцы приобрели расположение трех главных советников царских: Никиты Романовича, Богдана Бельского и Андрея Щелкалова. Голландцы будто бы подносили им беспрестанно подарки и заняли у них большие суммы денег из 25% годовых. Боус указывал на это, как на благовидную взятку, но в конце XVI в. размер роста определялся в заемных кабалах, обычно был высок, равняясь 20%.

Перед смертью царь Иван Васильевич поручил своих сыновей Феодора и Димитрия нескольким приближенным и именитым людям; во главе этих лиц несомненно стоял Никита Романович., который, по единогласному указанию современников, занял первое место при дворе своего племянника, царя Феодора. Кроме того, большим значением пользовались шурин царя — Борис Годунов, князь И. Ф. Мстиславский и дьяки Щелкаловы. Никита Романович находился в родстве, хотя и дальнем, с Борисом Годуновым, так как отдал дочь свою Ирину замуж за Ив. Ив. Годунова, троюродного его племянника; будучи женаты на двух родных сестрах, княжнах Горбатых-Шуйских, Никита Романович и князь Ив. Феод. Мстиславский были свояками; к Щелкаловым Никита Романович относился весьма дружелюбно, так как ценил в них ум и выдающиеся государственные способности. Из этого ясно, что в первые месяцы царствования Феодора, пока Никита Романович был здоров, власть сосредоточивалась в кружке лиц, которые находились между собою в родственных и дружеских отношениях. Когда, вскоре после смерти Иоанна Грозного, произошел в Москве мятеж и народная толпа требовала выдачи Бельского, обвиняя его, что он извел царя Ивана и намерен извести и Феодора, — к народу вышли для увещания: князь Ив. Феод. Мстиславский, Никита Романович и дьяки Щелкаловы.

В августе 1584 г. Никита Романович сильно занемог и не был уже в состоянии принимать участия в делах правления. Чувствуя приближение смерти, он взял с Бориса Годунова клятву «соблюдать» его детей и «вверил» ему попечение о них. Во все царствование Феодора Годунов, действительно, имел Романовых в «завещательном союзе дружбы», как выразился писатель того времени князь И. М. Катырев-Ростовский, женившийся в 1608 г. на дочери Феодора (Филарета) Никитича, Татьяне, следовательно, хорошо осведомленной обо всем, что касалось Романовых. Умер Никита Романович Захарьин-Юрьев 23 апреля 1586 года, приняв монашество с именем Нифонта; погребён в фамильном склепе в подклете Преображенского собора Новоспасского монастыря.